«Наша бабушка сдала». Что стоит за этими словами.
Что стоит за словами о том, что пожилой родственник «как будто сдал»? Пожилой человек стал медленнее ходить, меньше есть, чаще забывать, реже выходить из дома. Вроде ничего конкретно не болит, к какому специалисту записаться на прием?
Как это Ольга Николаевна Ткачёва обсуждала в своём подкасте «Разговоры о здоровье» с Валентиной Сергеевной Остапенко, гериатром, заведующей гериатрическим отделением РГНКЦ. Поговорили о том, что скрывается за этим таинственным «сдал» и почему с этим нужно что-то делать.
Что вообще лечит гериатр
Сначала — немного основ. Геронтология — это наука о старении, а гериатрия —медицина пожилого возраста, и, как ни странно, самая молодая область медицины в мире. Её главное отличие — в цели. Врач-терапевт или врач-гериатр борется прежде всего с болезнью и отклонениями связанных показателей: давление, холестерин, сахар. Гериатр же во главу угла ставит другое — функциональную активность пациента. Проще говоря, способность человека обслуживать себя, ходить, ясно мыслить, хорошо видеть и слышать. То, от чего зависит качество жизни.
Логика тут простая. Можно добиться идеального артериального давления — но если человек при этом перестал ходить, много ли пользы от этих цифр? А ещё оказалось, что почти все привычные клинические рекомендации создавались на пациентах молодого и среднего возраста: людей пожилых из исследований как раз исключали. Поэтому переносить общий подход к терапии на лиц 70-90 лет напрямую нельзя.
Здесь нужно упомянуть ключевое понятие гериатрический синдром. Так называют клиническое проявление старения: высокий риск падения, снижение памяти, потеря веса, недержание, головокружения, старческая астения (та самая «хрупкость»). С возрастом таких синдромов у человека становится больше.
Почему это опасно
Коварство гериатрических синдромов в том, что они цепляются друг за друга и усугубляют один другого. Ухудшилось зрение или слух — человек начинает бояться выходить, меньше двигается. Меньше двигается — слабеют мышцы (это называется саркопения). Слабее мышцы — выше риск упасть. А падение после 80 лет очень часто заканчивается переломом бедра, и вот уже вчера ещё относительно крепкий человек оказывается прикован к постели.
Отдельная большая беда — лекарства. Когда болезней много, каждый узкий специалист лечит «свою», и препаратов набирается много. Они начинают конфликтовать между собой, глушить или усиливать действие друг друга. По некоторым данным, до трети срочных госпитализаций пожилых людей связаны именно с ошибками в приёме лекарств или их побочными эффектами.
Когда пора к гериатру
Валентина Остапенко рассказала про сигналы, заметив которые близким стоит насторожиться. Человек стал заметно медленнее ходить. Хуже помнит. Без причины перестал выходить из квартиры. Похудел, стал меньше есть. И запутался в своих лекарствах — уже сам не понимает, что и когда пить. Каждый из этих признаков по отдельности легко списать на возраст. Вместе они говорят о другом: пора к врачу.
Хорошая новость: это часто обратимо
И вот что здесь главное. Само старение необратимо, а гериатрические синдромы — нет, по крайней мере частично. И это правда, а не утешение.
В отделении был случай, который Ольга Николаевна любит вспоминать. Поступила пациентка, которую привезли на каталке: постельный режим, кормили с ложки, глубокая депрессия. А недели через три-четыре её было не узнать — она шла по коридору с ходунками, с маникюром, поздоровалась, улыбнулась и сообщила, что теперь хочет заняться зубами, чтобы они были красивыми. Семья была в шоке от того, что так вообще бывает.
«Очень плохая идея всё делать за пожилого человека», — говорит Остапенко. Когда за него всё делают, он постепенно теряет и навыки, и саму мотивацию: зачем стараться, если и так покормят и приберут.
Из чего складывается преображение
Самое удивительное, что для помощи пожилому пациенту часто не нужно ни дорогого оборудования, ни высоких технологий. Вот ключевые моменты:
Движение. Даже 5–7 дней специально подобранной физической активности дают заметный прирост по специальным шкалам. Мышцы отзываются на нагрузку даже в продвинутом возрасте, хотя к 80 годам их может остаться около четверти массы тела вместо примерно половины в молодости.
Питание. Мышцам нужен строительный материал — белок, и в пожилом возрасте его норма потребления должна быть выше. Заодно гериатры проверят, почему человек плохо ест: как у него с зубами, глотанием, не портят ли аппетит какие-то лекарства.
Ревизия лекарств. Гериатр не только назначает, но и, наоборот, отменяет лишнее — это называется депрескрайбингом. При этом жизненно важные препараты, которые продлевают жизнь, трогать нельзя — искусство в том, чтобы взвесить пользу и риск. Отдельно врачи предупреждают про самолечение: обезболивающие, слабительные, средства «для желудка», а также БАДы люди годами принимают сами, считая безобидными. А между тем немалая доля случаев острой печёночной недостаточности связана именно с добавками.
Зрение, слух, зубы. Их роль недооценивают, хотя именно на них, по опыту РГНКЦ, чаще всего жалуются даже долгожители старше ста лет — им это мешает жить полноценно сильнее всего. Катаракту, например, важно оперировать вовремя: серьёзным противопоказанием тут остаются разве что недавний инфаркт или инсульт. А свежие данные и вовсе связали сам процесс жевания с работой мозга — у тех, кому трудно жевать, память слабеет быстрее.
Среда и смысл. Человеку подбирают то, что вернёт ему самостоятельность: ходунки, трость, ортезы, стельки. И обязательно думают о другом — о поводах общаться, о цели, ради которой стоит вставать по утрам. Без этого, как показывает практика, не работает ничего.
Неловкость или почему молчать нельзя
Отдельная тема разговора — эйджизм, то есть отношение к возрасту как к приговору. Причём порой сам пожилой человек считает, что недержание, забывчивость или падения — это «нормально в его годы», и к врачу с этим идти стыдно. Именно поэтому в гериатрии действует принцип активного выявления: врач сам аккуратно расспрашивает и проверяет то, о чём пациент промолчит. Скажем, простые тесты на память — нарисовать часы и вспомнить три слова.
Основной вывод подкаста: Не нужно ждать, пока близкий упадёт и сломает шейку бедра, потеряется на улице или совсем ослабеет. Замечать тревожные признаки раньше, не стесняться и вовремя обращаться за помощью — это и есть то, что способно изменить жизнь пожилого человека к лучшему. Гериатрия здесь поможет.
А вы замечали у своих близких что-то из этих признаков? Расскажите в комментариях — и, если тема вам нравится, мы её обязательно продолжим.
Полный выпуск можно посмотреть канале «Профессор Ольга Ткачёва», подкаст «Разговоры о здоровье», выпуск о гериатрических синдромах. В кадре: Ольга Николаевна Ткачёва — директор РГНКЦ, главный внештатный гериатр Минздрава России, академик РАН; и Валентина Сергеевна Остапенко — гериатр, заведующая гериатрическим отделением РГНКЦ, к.м.н.
